4.7. Объективизм как источник агностицизма и субъективизма

Ясно, каким образом объективистская позиция порождает ошибочные обвинения деятельностного подхода в субъективизме и релятивизме. Но кроме этого она может приводить и к агностицизму и даже, как это на первый взгляд ни странно, способствовать переходу к субъективизму, к которому, правда, давно уже никто всерьез не относится. 

Не совсем точный, приблизительный закон, т.е. всякий закон, - есть некоторое не абсолютно исчерпывающее и потому не вполне достоверное, но имеющее своим источником и отражающее также и объективное, руководство в деятельности. Что говорит это «пособие» о том, что существует на самом деле, о самой внешней реальности? Тут имеются две связанные между собой проблемы, вызванные «интерференцией» объективного и субъективного: 1) невозможность непосредственного, самостоятельного (независимого от посредника, в полнейшей объективности которого не только можно, но и нужно сомневаться) сравнения утверждений закона с реальным состоянием вещей, поскольку сопоставляемые структуры существуют в разных сферах, и 2) проблема критерия адекватности одного другому в случае, когда одно не есть точная копия другого (что только и возможно при несовпадении сфер существования сравниваемых структур). Обе проблемы разрешаются диалектическим пониманием критерия практики и взаимоотношения абсолютной и относительной истины.

«Деятельностную» позицию иногда уличают следующим хитрым вопросом, нехитро следующим из метафизических представлений о мире: хорошо, пусть деятельность субъекта с чем-то внешним приводит к таким-то результатам - но что же все-таки само это внешнее в действительности? В «Материализме и эмпириокритицизме» (/70/, стр. 270) цитируется Абель Рей, задававшийся подобным вопросом, и резюмируется недоумение Рея: «Наука может дать лишь практические рецепты, а не действительное знание». То есть как делать - мы знаем, а что происходит на самом деле - особь статья. В обзоре Ю.К.Мельвиля /40/ комментируется позиция, аналогичная позиции Рея: «Утверждение же, что наука учит нас лишь тому, как действовать в физическом мире, чтобы достигать своих целей, но ничего не сообщает, не дает никаких знаний о том, что в действительности существует и происходит в мире, есть не более как софизм ¼» Основанием софизма является (молчаливое) понимание под «свойствами» таких качеств, которые могут существовать и безотносительно к возможности какого-то проявления их во взаимодействиях - вот уж поистине сами по себе. Почему вызывает смех оставшаяся улыбка исчезнувшего чеширского кота - понятно. Однако надо признать, что и противоположный предельный случай кота, который не черный и никакой другой, не улыбается, не ловит мышей, не поет песен и вообще никаким образом в принципе не может ни на что подействовать и тем самым обнаружить себя, - также должен вызывать смех. Собственные свойства объекта, если понимать их не метафизически, - это попросту иносказание его возможных воздействий на то или иное окружение. И существование свойств, которые ни при каких обстоятельствах не могут проявляться, не могут нигде ничего изменять, следует отнести к области мистики. Абсолютный невидимка не существует и сам по себе.

Итак, «вещь в себе» нельзя понимать ни в каком другом смысле, кроме как возможность некоторым образом проявляться в каких-то внешних эффектах и взаимодействиях. Если же мы знаем эти эффекты и условия их возникновения, то знаем и эту вещь в себе. Знание об объекте означает знание его поведения, знание его реакций на воздействия, при всех условиях или лишь при некоторых, как при полностью определенных, так и определенных хотя бы в какой-то степени. Характер объекта может выражаться только во взаимодействиях с другим. Если же мы их знаем, то знаем и объект.

В свою очередь знания о взаимодействиях объекта с окружением наиболее полно могут быть проверены в максимально широкой практике - не только в опытах по какому-то конкретному поводу, но и во всей другой деятельности (ср. с ролями диалектической и формальной логик). Лишь в метафизически конечном мире с конечной его глубиной, со строго определенными самостоятельно выделенными объектами конечной сложности, не зависящими от неисчерпаемого окружения, были бы возможны опыт или набор опытов, способных полностью и окончательно раскрыть объект. В противном случае, т.е. в действительности, наиболее объективным является критерий самой широкой общественно-исторической практики, важнейшая часть которой - производственная деятельность. Как говорил еще Энгельс в связи с фабрикацией ализарина (/76/), в практике и выявляется действительность знания.

Анализ результатов деятельности дает о «внешнем» не все, но кое-что дает; в знании есть вклад от изучаемого «внешнего». Для нас нет иного пути для проверки знаний, кроме как в практической деятельности. Но, с другой стороны, то, что в принципе не может проявиться в результатах деятельности, так же не существует, как и внутренние свойства объекта, не могущие проявиться вовне. Успешность деятельности в самом широком смысле (в отличие от прагматизма и позитивизма) должна означать относительную истинность знания. В конечном счете практика, и только она, может указать на несоответствие каких-то представлений реальности. Поэтому работоспособность «рецептов» как раз и означает соответствие знаний действительности. Всякий другой способ проверки истинности - пустая фантазия, вырастающая в первую очередь на зыбкой почве объективистских представлений о мире. Именно представления - не обязательно ясные - об отдельных, четких «вещах в себе» приводят к попыткам их точного и внедеятельностного сопоставления с «вещами для нас», к требованию непосредственного сравнения их абсолютных сущностей, что, понятно, невозможно, в результате чего может наступить агностическое уныние.



 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи