4.1. О критерии живого

Мнений по вопросу о том, чем отличается живое от неживого, по каким свойствам проводить классификацию, у естественников существует довольно много. Обыденные критерии интуитивны и расплывчаты. Для различных целей предпринимались попытки их формализовать. Задачей является выработка такой классификации, которая отражала бы существенные черты того, что интуитивно понимается как жизнь, но которая не опровергалась бы достаточно очевидными контрпримерами, скажем, примером растущего, но явно неживого кристалла, или чтобы старая собака, уже не способная к продолжению рода, не могла быть признана неживой. Понятно, что более или менее строгая классификация должна быть достаточно узкой и поэтому не обязана точно совпадать с привычной житейской и уж тем более с безграничной поэтической, согласно которой и камни могут быть живыми. Кроме того, нам достаточно определения указанного феномена, так сказать, в статике, без истории, без становления и развития, что характерно для естественных наук и, в частности, для физики, которой мы занимаемся и которую удовлетворит простое уточнение понятия «наблюдатель», проясняющее в основном происхождение неточностей и их роль в познании. Всему свое место, о чем следует помнить во избежание недоразумений. 

Как во всяких неформальных, не сводящихся к чистой логике исследованиях, к каковым относятся, например, физические, и каким является задача определения критерия живого, ни индукция, ни дедукция не могут полностью и строго ни получить, ни доказать искомый результат. В такой ситуации «эпистемологический анархист» мог бы удовлетвориться высказыванием сразу конечного ответа. Нельзя сказать, чтобы это был совсем уж неправильный прием. Как известно, уклонения от верной методологии всегда основаны на излишней абсолютизации отдельных особенностей познания, так что основания для приведения решения без сопровождения его пояснениями и доказательствами всегда имеются, и, действительно, так можно поступать в достаточно простых случаях. Но здесь полезно предварительно критически рассмотреть основные из уже предпринимавшихся попыток определить критерий живого, чтобы хотя бы увидеть, чего не должен включать этот критерий. Из одних отрицаний, конечно, не построить положительной конструкции, но они могут навести на верный вывод и помочь легче его принять.

В достаточной мере понято, что нельзя различать живое и неживое по физическим признакам - по числу составляющих атомов, по элементному составу и т. д. Не видна разница и на уровне слежения за координатами и скоростями элементарных составляющих живого и неживого объектов, о чем говорилось ранее. Так как не существует «энтропии вообще», то нельзя отделить, как часто полагают, живые объекты от неживых по тем или иным значениям их энтропии. Фактическая несостоятельность классификации живого и неживого по значениям традиционно определяемой энтропии показана в /17/ : такая энтропия явно живого организма практически не отличается от энтропии такого же объема обычной воды.

Отмечая относительную слабость собственных физических сил человека по сравнению с силами природы, которыми он в состоянии манипулировать, иногда говорят, что это и выделяет его из неживой природы. Близко к этому мнение о проведении границы между живыми и неживыми объектами по степени важности для них небольших изменений в их структуре на том, например, основании, что известные медикам небольшие по масштабам всего организма первоначальные дефекты в очень маленьких клетках могут приводить к весьма неприятным последствиям. На все это можно возразить, указав в качестве контрпримера на широко распространенные критические явления в довольно простых и бесспорно неживых реальных физических системах.

Существует мнение (см., например, /65/), что живые объекты - это те, которые воспроизводятся на основе молекулярного кода, выработанного эволюцией, происходившей в результате естественного отбора. Очевидный недостаток этого критерия - его излишняя ограничительность. Трудно было бы назвать неживым объект, внешне и по поведению в основном похожий, скажем, на человека, субъективно осознающий себя, но созданный искусственно, вне процесса развития его как вида путем естественного отбора, пусть даже несамовоспроизводящийся, для которого вообще не характерны внутренние изменения типа деления клеток (в связи с чем он, может быть, и существовал бы непродолжительное время). При этом незаконным было бы утверждение, что ему лишь кажется, что он себя осознает : по-видимому, может что-то казаться только живому. Совсем другой вопрос - проверка истинности его утверждения о том, что ему и в самом деле что-то кажется. Точно, с достоверностью проверить это никакими «объективными» наблюдениями, например, физическими, очевидно, нельзя. Заявления о неравнодушном отношении к окружающему можно получить и от соответственно запрограммированной бездушной машины, которой в действительности все безразлично. Однако если самому этому «заявителю» и в самом деле что-то кажется, то он обладает достаточным признаком живого. Таким образом, живым объект является не обязательно тогда, когда мы это можем проверить, а когда он живой для себя, сам выделен как таковой.

В естественнонаучном плане определение живого на базе какой-то его предыстории противоречит сущности его материальной основы : по крайней мере как мы физически понимаем материальную природу, объект ведет себя определенным образом в зависимости исключительно от состояния его элементов в данный момент, независимо от того, как это состояние образовалось. Это один из рациональных моментов того, что М. В. Волькенштейн связывает с определенностью биологии физикой.

Предлагалось /66/ отличие проводить по наличию или отсутствию у исследуемого объекта какой-то цели, некоторой скоррелированности действий, происходящего. Однако этот критерий надо по крайней мере уточнить.



 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи