4.10. О возможности повторения эксперимента и о предсказательной силе науки

В экспериментах важна воспроизводимость. Но никакая ситуация не повторяется абсолютно точно. При условии абсолютной точности повторение чего-либо невозможно. Допустимая неточность, о которой выше говорилось, дает возможность вообще повторения экспериментов: повторения с какой-то ненулевой неточностью начальных условий и получения повторяющихся результатов, - а также приемлемого предсказания будущих событий на основании некоторого конечного, приблизительного знания исходной ситуации. Все это относится и к обыденной деятельности. В меру допустимая неточность, обобщение - одна из основ любого обучения. Человек никогда ничему не научился бы, если бы ему требовался абсолютно определенный результат и он абсолютно строго фиксировал бы события, так как его действия никогда не точны и никогда, как и обстоятельства, не повторяются. Без обобщения обучение невозможно.

Общность основных моментов практики, ненулевой «объем» классов (понятий), приемлемость не абсолютно точного результата практической деятельности позволяют в определенной степени успешно передавать знания (сообщения). Без наличия ненулевой меры общение такого рода между различными живыми объектами было бы невозможно.

В этом отношении можно напомнить сказанное Фейербахом: «Всякое человеческое общение основывается на предпосылке одинаковости ощущения у людей»; «они мыслят одинаково, так как одинаково чувствуют, так как есть общие ощущения, свойственные всем». «Согласованность в мышлении зиждется только на согласованности в ощущении.» /78/

Уточняя и конкретизируя вопрос об общности, надо сюда добавить, что сама эта общность, одинаковость, согласованность, в том числе и в мышлении, невозможна без некоторой устойчивости, ненулевой меры, о которых здесь везде и идет речь. Кроме того, чрезвычайно важной оказывается общность основных условий, средств и особенностей деятельности.

Так, например, во фразе «изолированная система стремится к равновесию», если понимать ее буквально, а не как иносказание чего-то, помимо всего прочего связанного с деятельностью субъекта, неверно уже представление о том, что система сама по себе обладает какой-то степенью равновесности или неравновесности. В то же время практически понятно, о чем идет речь (другой вопрос - стремится ли она куда-то или нет). Дело в том, что обычно критерий неравновесности, по крайней мере неявно, все-таки выбирается, причем разными людьми приблизительно одинаковым образом ввиду большого единообразия их средств деятельности и конкретной практики. Так, состояние, когда частицы собрались, скажем, в углу ящика, практически всегда определяется как менее равновесное, чем состояние с распределенными «по всему объему» частицами, хотя формально никакому из них отдать предпочтение нельзя. Это происходит потому, что при подобных оценках объем мысленно разбивается сначала грубо, на крупные части, имеющие «простую» форму, производится качественная, приблизительная, но до некоторой степени достаточная оценка при таком разбиении, затем она уточняется дальнейшим более мелким разбиением и т.д., но не до бесконечности, что сделало бы оценку невозможной. Такая последовательность действий, выбор простейших по форме ячеек и сходного их расположения и характер оценки имеют своим происхождением обычные, одинаковые почти для всех особенности практики: как удовлетворительность не абсолютно точного отражения, так и общность вследствие конкретной ограниченности условий и средств деятельности.

Применение той или иной приемлемой неточности к учету результатов в достаточно определенной схеме деятельности позволяет воспользоваться одними и теми же результатами эксперимента и теории широкому контингенту весьма различных людей. В такой схеме как бы в качестве их обобщенного представителя выступает понятный им всем унифицированный «наблюдатель вообще», обладающий минимумом способностей и «чувств», необходимым для совершения нужных действий и восприятия эффектов, являющихся упрощенным отражением некоторого спектра действительных результатов действий. Возможность для двух разных людей спроектировать такого «наблюдателя» на себя - найти его в себе, связать его свойства и действия со своими, - позволяет им обмениваться сведениями, получаемыми при взаимодействии «с природой».

«Естественный» научный язык, будучи не совсем определенным и далеко не всегда точным и посему способным приводить к недоразумениям, позволяет, тем не менее, ухватывать нечто важное для практики в по сути бесконечно сложных ситуациях, точное и строгое выражение которых потребовало бы практически нереального бесконечно длинного описания. В законченных замкнутых теориях - экстраполяциях каких-то незеркальных и ограниченных срезов реальности - может быть наведена строго однозначная и безошибочная формальная чистота. Но без «естественного» научного языка с его относительной широтой невозможным было бы освоение нового, выходящего за рамки данной формальной схемы.
 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи