Плюрализм как методологическая шизофрения

ПЛЮРАЛИЗМ КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ШИЗОФРЕНИЯ

 
За последние полтора десятилетия мы много наслышались об оптимальности, прогрессивности и, можно сказать, цивилизо­ванности плюрализма. Плюрализм - необходимая принадлежность демократии! При этом, надо отметить, никакого более или менее широкого и глубокого его обоснования и расшифровки и конкрети­зации не давалось (кстати, как и той самой демократии, если не считать способа выбора пути жизни при ней, по выражению Карлейля, с помощью ящика - разумеется, ящика для голосования, а не телевизионного, о котором ему не довелось высказаться).

Упоминания о плюрализме появлялись чисто призывные или хвалебно-оправдательные. Разумеется, он выдвигался как про­тивовес отсталому и примитивному тоталитаристскому единомы­слию и догматизму, которые, как полагалось, господствовали в нашем прошлом. Область его применимости также не указывалась. Не упоминались в этом отношении математика, физика, геология, биология и т.п. науки с довольно ясными и почти не обсуждае­мыми критериями правильности - о приложениях «метода» плюрализма практически заботились только в основополагающих мировоззренческих проблемах.

Не указывались и пропорции и их критерии, с которыми должны были бы входить разные версии в оптимальный букет пониманий, разъяснений, мнений и теорий того или иного явления. В этом отношении, по-видимому, допускался полный произвол. Реально это обстоятельство приводило к результатам совершенно противоположного характера в плане плюралистичности, но одинаково антинаучным: от изложения разных версий важных событий с полным отказом от анализа, сопоставления и каких-либо выводов об их причинах и природе до вполне однозначной и бесспорной смены в школьном преподавании исторической парадигмы (с истматовской на цивилизационную) без всяких вступительных пояснений и оправданий.

Исходных точек для обоснования плюрализма, которое в итоге как бы само собой витает в воздухе, а апологетами, по-видимому, должно подразумеваться, - две.

Во-первых, ввиду того, что знания добываются и понима­ются субъектом, который весьма ограничен в своих возможностях по крайней мере в каждый момент, никакой ученый не может ни точно отобразить реальность, ни быть вполне уверенным в своей правоте. Более того, как говорится, что ни человек, то свой мир, и каждый воспринимает внешний мир не объективно, а по-своему. Некоторые гуманитарии даже думают, что физик строит теории по своему личному видению, с ослабленной общезначимостью [1], так что верные теории могут быть различными и по существу. Следовательно, продолжается рассуждение, надо дать возможность и другим ученым иметь свою точку зрения. Этот вывод зачастую экстраполировался вообще до признания равноправия и равного веса мнений разных ученых и вообще любых идей - прямо как у Фейерабенда, обосновывавшего теоретико-познавательский анар­хизм, о котором, впрочем, большие массы плюралистов вернее всего и не слышали.

Во-вторых, естественная относительно широкая допусти­мость разных версий понимания и интерпретации явления на начальном этапе его изучения по инерции некритично или вообще бездумно распространялась и на окончательное состояние вопроса, когда суть становилась уже ясной и весьма однозначной. Этот фактор, в развитие первого, фактически означал априорный формальный отказ исследованиям в какой-либо объективности и результативности.

Итак, сторонники плюрализма декларируют методологиче­ски обоснованную естественность и неустранимость множественно­сти мнений по одному и тому же вопросу о причинах и основаниях явлений, а также их оценок с точки зрения желательности или нежелательности, пользы или вредности. Обычным конечным доводом в пользу плюрализма (а зачастую также и начальным - такая уж простенькая схема его обоснования) служит вопрос: а судьи кто? Этот вопрос оказывается всесокрушающим, поскольку задающие его ожидают, само собой, столь же простого ответа. Это стандартное сомнение, являющееся решающим методологическим средством, доводимое до абсолюта (против которого и выступают-то!), делает невозможной науку и вообще какое-либо продвижение в познании. Оно уравнивает знания амебы и Сократа, тем более, что, как утверждают, он сам знал, что ничего не знает. Высший судья разума - здравый смысл - просто вопиет против такого обес­кураживающего, явно порочного вывода. Но, конечно, истинному плюралисту, как и солипсисту, всё нипочем. Ему нельзя доказать, что он что-нибудь знает и может сказать что-то сколько-нибудь внятное и определенное помимо отвержения кумулятивности по­знания и познания вообще. К сожалению, сторонники плюрализма не доходят до осознания и обсуждения порождаемого ими затруднения - очевидной неразумности логически следующего у них конечного вывода о невозможности познания.

Вот и Фейерабенд результатами анализа своих сомнений, выводом из них, противоречил здравому смыслу. И у него получается, что ребенок знает не меньше, чем он сам. Следовало бы задуматься также над претензиями на научность вывода, что научность невозможна. Но Фейерабенд остановился на той же позитивистской разрозненности знаний, из которой исходил. Перед лицом же этих несообразностей следовало бы сменить свой локальный, обрывочный и формальный критерий правильности и обоснованности знаний на более реалистичный диалектический, комплексный, учитывающий более широкий круг знаний.



 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи