О приведении к очевидности как доказательстве в реальности

 

Научные модели мира и общезначимость науки

Но у критерия фальсифицируемости есть одно поло­жительное качество. Его относительно нетрудно запомнить к экзамену. Но в последнее десятилетие у нас гораздо больше стали «проходить» и Э.Гуссерля - тоже в связи с той же злосчастной проблемой истинности отражения и познания. У него короткой шпаргалкой не отделаешься, а уж связи массы терминов и их понимание уловить еще труднее.

Однако если посмотреть на суть разбираемых им вопросов и на ракурс, в котором Гуссерль смотрит на проблему, то окажется, что и они не имеют практического приложения в работе реального исследователя природы и общества, разве что кроме психологов при рассмотрении ими некоторых проблем их сферы.

Надо отметить, что вместо зависящего от вполне субъективных особенностей простого чувственного одномо­ментного знания и отражения какого-то состояния мира, с которого начинает анализ Гуссерль, в науках о природе и обществе изучается поведение, связь вещей, которые отмеча­ются и понимаются не чувствами, а умом, фиксирующим, обрабатывающим и сопоставляющим чувства, действия и результаты.

Некоторое время назад я был удивлен, озадачен и не сразу осознал смысла вопросов в интернетной конференции, когда ко мне как к физику обратился кто-то, видимо, связан­ный с психоанализом, за пояснениями: какую роль играют особенности, склонности, ошибки, неточности, сбои работы мозга в построении какой-нибудь физической теории? Я никак не мог понять, как и в какой этап приделать этот вопрос к процессу порождения теории. Потом все же осознал, что мы существуем и думаем в разных мирах. Они представляют (я не думаю, что обдуманно, а просто бессознательно переносят свой привычный опыт), что физическая теория возникает как впечатление от мира, как субъективная картина - вроде чувственного отпечатка мира, видимого именно данным субъектом с его личными ощу­щениями и строем чувств. Но это совершенно не так. Физическая теория не создается как картина кистью из чувственного субстрата по образцу, не рождается как ощущение от внешнего воздействия. Она строится как модель, как конструкция из конструктора из элементарных кирпичиков, обозначающих объективные свойства, действия и процессы, скроенные по эталонам, совершенно одинако­вым для всех, по крайней мере имеющим не слишком различающуюся практику, общезначимым в плане сравнения с реальностью. И эта конструкция сравнивается с реально­стью или с какой-либо ее частью по производимым - наблюдаемым и модельным - эффектам, причем оценивае­мым стандартными для данной науки средствами. В таком случае сравнение конструкции с реальностью совершается разумными людьми одинаково. Вроде того, что совпала ли одна риска с другой или нет, - результат будет один и тот же для всех. Так что законы Ома или Ньютона, открытые другими людьми, отличались бы только названиями и обозначениями.

Если предложенная конструкция при сравнении с реальностью не выдерживает критики, то она отбрасывается и заменяется новой. Это сравнение производится в принципе совершенно единообразно всеми субъектами независимо от количества у них ног, голов, от их возраста и темперамента, лишь бы они могли логически мыслить. И сравнение может производиться по пунктам в разных последовательностях, результат не изменится.

В итоге физические теории, как и чисто формальные математические, общезначимы для всех субъектов, если теории достаточно полны, чтобы субъект мог построить и применить инструментарий, необходимый для оперирования объектами, описываемыми теорией. Всякий индивидуализм (индивидуальность) здесь исчезает, решает только разум. Конечно, если он с существенным дефектом, то данный субъект просто выпадает из разряда нормальных пользовате­лей теорией. Но различие в темпераментах, склонностях и прочих подобных особенностях субъекта, не относящихся к чисто рассудочному разуму, не влияет на результаты проверки и пользования теорией. Теория принимается или не принимается одинаково всеми разумными людьми (практиче­ски, конечно, не всегда легко и быстро).

К тому же Гуссерль слишком неосторожно говорит об объекте отражения, не поясняет достаточно строго и реали­стично, что такое объект. Вообще, западные философы, не воспринявшие диалектическую теорию познания, плохо понимают, что в научном отражении строятся модели не как картины, а деятельностные, практические - соответственно данной сфере науки.

В отличие от интенциональностей и прочих моментов непосредственного перетекания у Гуссерля объектов наблю­дения в объекты отражения, научное отражение реальности (теории) строится в виде моделей, которые составляются не из непосредственных субъективных откликов (ощущений, чувствований, впечатлений), а из формальных блоков элементарных событий и действий с модельным материалом, построением из них некоторых требуемых конструкций. Без теории отражения, созданной в диалектическом материали­зме, говорящей фактически, что теории есть идеальные модели, адекватность которых осуществляется практическим сравнением, а сравнение всегда не абсолютно точно, ничего этого нельзя понять. Одно то, что Гуссерль постоянно говорит о направлении внимания на некоторый предмет, указывает на принципиальную невозможность наличия у него строгости, из-за которой вообще предпринято его построение, - потому что пока что в самой неисчерпаемой материи нет никаких отдельных предметов, так что предмет, на который вроде бы направлена интенция, - всегда один и тот же - материя.



 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи