О приведении к очевидности как доказательстве в реальности

 

* * *

Касательно расширения знания и роста очевидности стоит заметить еще следующее. Говорят, в многознании много печали. Это верно лишь частично, и в основном только на некотором этапе, когда наивный оптимист с удивлением и разочарованием обнаруживает, что не все так прекрасно в этом лучшем из миров. При дальнейшем узнавании, и особенно при жизни в деятельности, свет знаний и умения наоборот - придает спокойствие и уверенность, ведь свобода - познанная необходимость.

  1. Против методологического разоружения

Ныне модно считать философию не наукой. Разброд в умах самих философов с количественным перевесом явно в пользу «нигилистов» хорошо виден по дискуссии «Наука ли философия?» в журнале «Философские науки» в 1989 г., начиная с № 6. Это поветрие идет как от людей, считающих себя философами, так и от специалистов других сфер, отчас­ти просто малограмотных, отчасти раздраженных разнобоем у философов. И те, и другие фактически считают философию болтологией. Из них профи, правда, думают, что в филосо­фии позволительно (имеет смысл, на то она и философия) высказывать бесконтрольно все, что взбредет в голову по поводу философических тем, о чем философ Гегель говорил [16]: «…философствование без системы не может иметь в себе ничего научного; помимо того что такое философство­вание само по себе выражает только субъективное умона­строение, оно еще и случайно по своему содержанию. Всякое содержание получает оправдание лишь как момент целого, вне которого оно есть необоснованное предположение или субъективная уверенность.» Это поветрие совершенно обезо­руживающе и разрушительно. Все-таки и философия тоже может быть наукой, если она не ограничивается случайными мыслями, а систематически изучает мир и делает выводы, опираясь на весь опыт человечества.

С другой стороны, ученым «конкретных» наук полез­но было бы послушать другое поучение Гегеля оттуда же: «Философия часто считается формальным, бессодержатель­ным знанием, и нет надлежащего понимания того, что все, что в каком-нибудь знании и в какой-нибудь науке считается истиной и по содержанию, может быть достойно этого имени только тогда, когда оно порождено философией: что другие науки, сколько бы они ни пытались рассуждать, не обращаясь к философии, они без нее не могут обладать ни жизнью, ни духом, ни истиной.»

Отчасти мнение о ненаучности философии идет от плюралистских тенденций, имеющих происхождение на Западе в качестве результата логического развития важного течения тамошней методологии. Оригинальны история и судьба в 20-м веке у западноевропейской ветви теории познания, в основном применительно к физике. Во времена научного оптимизма, когда открытия сыпались как из рога изобилия, у методологов, не знакомых с диалектикой (хотя они, вероятно, о ней слышали и даже, возможно, читали), появился критерий верификации, который в простом варианте вылился для обычного физика-прикладника в очевидное для него требование строить теории по фактам, что он в общем-то и сам знал. Однако это простенькое, типичное для метафизиков и позитивистов решение доволь­но быстро было раскритиковано и дискредитировано явными к тому времени недостатками. Во-первых, теории вовсе не всегда идут строго по фактам, что лишает критерий требовав­шейся определенности. Во-вторых, сами факты зависят от интерпретации, то есть от принятой теории или представле­ния (не бывает фактов без интерпретации), так что в недиалектическом подходе получается порочный круг, и рост знания невозможен. В действительности же, как верно сказал весьма близкий к диалектике А.Н.Уайтхед, «существует один всеобъемлющий факт - развертывающаяся история Вселен­ной.» ([17], с. 550) Примерно как у Беркли в его «опроверже­нии» материализма совершенно правильно получился как вещь в себе (сам по себе, без субъекта) только один объект - совпадающий со всей материей, что он необоснованно принял за недостаток материализма вообще, а не метафизи­ческого материализма, только и известного в его время. И в обоих случаях надо научиться получать отдельные более мелкие факты и объекты - без деятельностного подхода задача неразрешимая. Отсюда ясно, что задача установления критерия адекватности теории и правильности познания не так проста и прямолинейна, как представляется даже самым умудренным позитивистам. Но и не вовсе безвыходна.

Верификацию сменил выдвинутый К.Поппером крите­рий фальсифицируемости теорий, который триумфально шествует по миру уже полвека, а в последнее десятилетие официально завоевал и вузы нашего отечества. Мне кажется, что до выдвижения такого критерия трудно было додуматься. Мысль была хотя и естественно возникающая в размышле­ниях, но вроде тут же и уходящая. Оригинальной и, по-моему, даже уникальной особенностью критерия фальсифи­цируемости явилось то, что он уже не говорит о верности, адекватности или какой-либо точности теории, а оценивает только принадлежность ее к разряду научных, да и то скорее в отрицательном плане: теория не является научной, если она не фальсифицируема, что понимается как невозможность в принципе противопоставить ей (и даже помыслить) никаких возражений и опровержений. Тут сразу же появляется масса спекулятивных рассуждений о нефальсифицируемости ряда не уважаемых нами теорий. Но в действительности затрудни­тельно вступить в спор только с невнятным бредом, да и то если его рассматривать изолированно, только самого по себе, без взгляда извне, не используя общее знание - ведь в противном случае можно поставить диагноз! Так что критерий фальсифицируемости есть чисто надуманная, не работающая, неконструктивная, пустая конструкция. Тот же Уайтхед раньше и гораздо точнее сказал ([17], с. 555): «Систематическое познание... в общем и называется наукой.» Никакому реальному ученому-практику никогда и в голову не придет проверить: а вдруг его измышления нефальсифи­цируемы? У этого критерия нет области приложения! И при этом множество образованных людей восторженно упоминают его в своих сочинениях. Поневоле вспомнишь мудрого Г.К.Честертона [18]: «Те, кого мы зовем интеллектуалами, делятся на два класса: одни поклоняются интеллекту, другие им пользуются. Бывают исключения, но чаще всего это разные люди. Те, кто пользуется умом, не станут поклоняться ему - они слишком хорошо его знают.»



 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи