О совместимости, согласованности и преемственности физических теорий

 

При иерархической системе теорий, т.е. при таком общем подходе (парадигме), уровни которого не равноправны, важны в разной степени и влияют друг на друга с разной относительной силой, вполне возможно определенное сопоставление конкретных, специальных теорий с фактами и друг с другом. Дело в том, что значения (смысл) фактов, теории и подтвержденность теорий фактами или их несогласованность осознаются и формулируются на более высоких уровнях, чем проверяемые специальные теории, на уровнях, в большой степени индифферентных по отношению к выбору проверяемых теорий. Это снимает возникающую в одноуровневом редукционистском подходе и фактически анализируемую Фейерабендом принципиальную невозможность отобрать теорию по фактам, невозможность, вызванную тем, что понимание фактов определяется проверяемой же теорией, что замыкает логический круг.

Конечно, и верхние уровни лишь относительно устойчивы, особенно по форме (которая во многих случаях существенна). Одновременно с пониманием относительно слабой зависимости верхних уровней иерархической системы теорий от нижних необходимо уяснить, в каком плане они являются ведущими. Самые верхние определяют общие принципы: формы существования, отношение субъекта к объекту, принцип причинности, принцип развития, возможность получения объективного знания, критерии объективности, системную связь теорий. Но они не могут и не должны претендовать на излишнюю конкретность указаний: не могут диктовать ни фактов, по которым в конкретных реальных обстоятельствах строятся частные теории, ни конкретного вида получающихся частных теорий, ни конкретных границ их применимости. Игнорирование этого известного положения приводит к чрезвычайно разрушительным последствиям.

В теоретическом плане это положение и объясняет высокую относительную устойчивость верхних уровней системы теорий: раз уж конкретные факты и частные теории не вытекают из общих принципов и требований, то эти общие принципы и требования сохраняются независимо от того, какими оказываются факты в конкретных реальных условиях и какие кривые мы по ним проводим. А сохранение общего, направляющего методы познания ядра и позволяет сравнивать разные теории.

4. Специалисты-физики обычно подразумевают неточность наблюдений как шаг в процессе установления соответствия, непротиворечивости пары теорий, одна из которых является «пределом» другой. Правда, некоторые из них, излишне объективистски настроенные, бывают недо­вольны «субъективистским» налетом на любимые ими «законы природы». Ссылаясь на то, что физика изучает внешнюю по отношению к субъекту объективную реаль­ность, они утверждают: «...связывание физических законов со свойствами наблюдателя, разумеется, совершенно недопу­стимо» (Ландау Л.Д., Лифшиц Е.М. Статистическая физика. М., 1976. С. 47-48). Физика, конечно, изучает объективную реальность, но делает это, преломляя через неидеальные, всегда ограниченные, обусловленные наблюдения, не давая зеркального отражения природы и лишь выявляя некоторые ее проявления в строго определенных ракурсах, зависящих от постановки и характера наблюдений, вне которых описание недействительно. Обобщение таких проявлений на каждом этапе не может превратить область справедливости какого-то закона в неограниченную, ничем не обусловленную.

Надо подчеркнуть, что при объективистском подхо­де, когда теории считаются отражающими только внешнюю реальность «как она есть» и никак не связанными с прак­тической деятельностью, в которой в разной степени важны сущности разных уровней, разного рода общности и разного характера, ни иерархической системы теорий и представле­ний, ни относительной устойчивости и кумулятивности процесса познания нельзя понять: если одна теория верна, то другая (например, прежняя) просто неверна, и все тут.

5. Теперь посмотрим, как реально устанавливается соответствие и преемственность теорий в некоторых конкретных случаях.

О соотношении законов падения с постоянным ускорением и с переменным. Как может получиться теоретический закон постоянного ускорения падающих тел при том, что «в действительности» ускорение переменно, и какие причины (как мы понимаем) привели Галилея к формулировке закона постоянного ускорения? Пусть ускорение непрерывно меняется с высотой; измерения ускорения производятся с ошибкой, не меньшей некоторой конечной величины; тогда будут существовать ненулевые интервалы высот, внутри которых замеры ускорения будут давать значения, для каждого интервала совпадающие в пределах ошибок. Область наблюдений (разброс высот) не выходит за пределы одного такого интервала высот.

Если теперь учесть соотношение величины изменения ускорения в диапазоне высот, в котором работал Галилей, и точностей измерения ускорения, достижимых 400 лет назад, становится очевидным, что Галилей вполне однозначно (и это не умаляет его заслуг) был вынужден получить свой закон.



 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи