О совместимости, согласованности и преемственности физических теорий

 

Во-первых, в такой ситуации заключение о постоян­стве ускорения не будет противоречить данным наблюдения. Поэтому соответствующий вывод возможен, а для практиче­ских приложений, характеризующихся реально достижимой точностью, в области изученных высот вполне удовлетвори­телен. Эта непротиворечивость, по существу, уже обеспечи­вает формальное выполнение принципа соответствия.

Во-вторых, разумеется в пределах «коридора ошибок», можно было бы с тем же «теоретическим» успехом взять любой из несчетного множества законов, отличающих­ся от закона с постоянным ускорением достаточно малыми отклонениями. Абстрактно выбор сделать нельзя. То есть, вообще говоря, из данных наблюдения сам закон не следует, что известно достаточно хорошо. К такому выводу приходит и Фейерабенд, указывая в качестве выхода на свободный перебор «альтернатив». Интересно было бы посмотреть, как он перебирал бы теории из разрешенного континуума, предоставляя им равные права. Решением в таком случае может быть только выбор «на авось» или состояние буриданова осла. Агностики видят в этом неследовании под­тверждение своей позиции. Конвенционалисты связывают выбор конкретного вида зависимости с соглашениями рационального характера. В действительности практический выбор «при прочих равных условиях» обязательно осуществляется в связи с важнейшей особенностью практической деятельности: при условии получения результатов одного и того же качества лучше и легче работать проще, чем сложнее, поэтому соответствующая стратегия и реализуется, — и лишь при забвении связи с практикой она может казаться чистым порождением разума.

Поэтому в экспериментальных данных в первую очередь замечаются наименее сложные зависимости, а более сложные учитываются только тогда, когда без них данные не описываются с нужной точностью. Тут явно усматривается близость к принципу «бритвы Оккама». Таким образом, в «коридоре ошибок» по данным проводится наиболее гладкая (простейшая) из возможных кривая, которая и берется в качестве описывающей факты. У Галилея это константа.

В-третьих, область условий и точностей, в которых на каком-то этапе исследований практически могут быть проведены измерения, всегда ограничена, и закон, «обнару­женный» в этой области, всегда в ней «выполняющийся», не имеющий пределов лишь в силу узости области наблюдений, может и представляться неограниченным и быть экстра­полирован на более широкую область или даже на бесконечную, тем более, что при его возникновении он часто выглядит и формулируется как безусловный (дальнейшее развитие знания превращает его из безусловного в условный). Последний из известных, на данном этапе самый глубокий из фундаментальных законов всегда формально выступает как безусловный.

Переход релятивистской механики (СТО) в механику Ньютона совершается при одновременном выполнении условия малости скоростей и конечной точности наблюдений. Последнее требование, никогда, по-видимому, не учитываемое в формальных анализах этого перехода, обеспечивает ненулевую область существования нереляти­вистской механики. С ослаблением требований на точность эта область, естественно, растет. С увеличением же точности и в части старой, «нерелятивистской», области должны обнаруживаться релятивистские эффекты. Точность связана с мерой, определяющей пределы существования качественно определенного проявления эффекта, и методолог обязан явно учитывать конечную точность наблюдений при решении вопроса о согласовании теорий, их объективном содержании и возможных взаимосвязях с пониманием и передачей знаний.

Волновая оптика переходит в геометрическую при уменьшении длины волны света и при конечном разрешении изображений. Одно только стремление длины волны к нулю не решает проблемы согласования. Какой бы короткой ни была волна, она все же волной и остается. И в этом смысле геометрическая оптика не является пределом «самой по себе» волновой оптики. При обычном требовании стремления длины волны к нулю имеется в виду, что при любой произвольной, но конечной точности это требование сработает.

Квантовая механика переходит в классическую при достаточно большой неточности наблюдений. Одного формального стремления постоянной Планка к нулю недостаточно. Так, дискретный квантовый спектр частицы в яме сам никогда не переходит в непрерывный классический, и лишь конечная точность наблюдений обеспечивает их неразличимость.

Вообще существование предела по какому-то параметру теории гарантирует существование ненулевой околопредельной области, в которой при наблюдении с конечной точностью эффекты общей теории вырождаются в эффекты менее общей теории. Возможность одновременного описания с такой точностью экспериментальных результатов двумя теориями означает их согласование, непротиворечи­вость и уж по меньшей мере сохранение в более общей теории знания, отраженного старой теорией. В поисках нового знания перебирать альтернативы, конечно, надо, но отнюдь не как равноправные. Знание — это уже свиде­тельство конца или ограничения возможностей альтернатив определенного рода, что, в частности, выражается принципом соответствия. Необходимо подчеркнуть, что практическую работоспособность этого принципа невозмож­но отделить от конечной точности наблюдений.

Классическая термостатика с аддитивной энтропией формально возникает на базе механики в адиабатическом пределе, в пределе точечных частиц и в нерелятивистском пределе, которые работают одновременно (причем стремление к адиабатичности должно опережать уменьшение размеров частиц) (см.: Губин В.Б. Энтропия как характеристика управляющих действий // Журн. физ. химии. 1980. Т. 54. Вып. 6). Ненулевая область существования термостатики как всегда практически определяется точно­стью наблюдений.

Скрытые параметры в квантовой механике, или теорема Неймана как доказательство логической несов­местимости. Имеются доказательства (типа известной теоремы фон Неймана {и «фон» добавлен в редакции. — В.Г., примечание 1999 года}) невозможности совместить существование скрытых параметров с принципами квантовой механики. Однако в подобных доказательствах всегда либо берут квантовые наблюдаемые в виде функций от скрытых параметров (т.е. как бы безусловно порождающимися скрытыми параметрами), либо требуют соответствия между квантовой и классической логиками (это уже совсем по Фейерабенду). Доказательства не учитывают никакого вклада постороннего «давления» на модельные «первоначала» — скрытые параметры, — порождающего отличный от абсолютного, незеркальный тип наблюдений и, соответствен­но, отличный от «истинного» тип наблюдаемых явлений, т.е. фактически доказывают опять ту же пресловутую «логическую несовместимость». Но, конечно, сами скрытые параметры не могут порождать квантовых наблюдаемых. Теорема Неймана в действительности доказывает только невозможность чистой редукции квантовой механики к уровню скрытых параметров, что, надо сказать, должно быть и без того ясно из общих соображений.

Не хотелось бы, чтобы это выяснение места теоремы фон Неймана понималось как утверждение о существовании строго детерминистских субквантовых скрытых параметров.

В изложенной методике согласования теорий видны черты так называемого деятельностного подхода. Деятель­ностный подход и редукционизм — антиподы. Признание решающей роли практики в познании не оставляет редукционизму места, и с появлением диалектико-материали­стической теории познания он стал принадлежностью в лучшем случае метафизического, недиалектического матери­ализма. И по трудам Фейерабенда хорошо видно, в какие тупики может завести материалиста редукционистский метод.



 
2007-2017. © В.Б. Губин - собрание книг автора.
Для связи с администрацией используйте форму обратной связи